Michael jerryson mongolian buddhism definition. Буддизм в Монголии

Буддизм, в его тибетской форме, является основной по количеству верующих (около 53 % населения) [1] религией в Монголии и имеет некоторую национальную специфику.

Содержание

История проникновения буддизма [ | ]

Исторические свидетельства дают основание утверждать, что, начиная со II в. до н. э., протомонгольские народы (хунну, сяньби, кидани) были знакомы с буддизмом. В древние государства на территории Монголии он проникал из Индии через согдийскую культуру.

Вторая, более крупная волна буддизма пришла в XIII веке из Тибета, когда сын хана Угэдэя, Годан, пригласил к себе главу школы Сакья Кунга Гьелцена с тем, чтобы он стал его духовным наставником. Во времена правления хана Хубилая в Монголию прибыл следующий глава школы Сакья — Пагба-лама. По приказу Хубилая он разработал новую письменность (монгольское квадратное письмо) для главных языков империи Юань — монгольского, тибетского, уйгурского и китайского, чтобы обеспечить культурное единство народов державы, а также для транслитерации санскритских текстов. В это время в Монголию пришли также учителя традиции Кагью, самым заметным из которых был Карма-багши. Буддизм был объявлен Хубилаем государственной религией империи Юань. Тибетский буддизм был принят также некоторыми другими наследниками Чингис-хана, а именно: ханами Чагатайского улуса в Восточном и Западном Туркестане и ильханами, правившими в Персии. Фактически в течение нескольких десятилетий тибетский буддизм был государственной религией Ирана, хотя он и не получил поддержки коренного мусульманского населения. В середине XIV века, с падением в Китае монгольской династии Юань, влияние буддизма в Монголии кардинально ослабло.

Третья волна буддизма пришла в Монголию в результате встречи третьего главы буддийской школы Гелуг Сонама Джамцо с правителем тумэтов Алтан-ханом в 1578 году. Во время этой встречи и возник титул «Далай-лама», который был начертан на золотой печати, врученной Алтан-ханом тибетскому иерарху. На этот раз монгольский народ оказался более подготовленным к восприятию новой религии. Монголы помогли тибетцам объединить их страну под единой властью. Их действия не только способствовали централизации Тибета и возвышению школы Сакья, а затем Гелуг, но и дальнейшему развитию тибето-монгольской цивилизации [2] .

В 1585 году халхасский хан Абатай построил первый в Халхе буддийский монастырь Эрдэни-Дзу. А в 1589 году только что родившийся внук Алтан-хана Тумэтского был объявлен перерождением (хубилганом) умершего годом ранее Сонама Джамцо. В 1604 году его отвезли в Тибет и провозгласили Далай-ламой IV.

Развитие буддизма [ | ]

Уже в конце XVI — первой пол. XVII века в среде монгольской знати появляется ряд крупных фигур, носителей духовного звания, сыгравших значительную роль в истории распространения и утверждения буддизма в Монголии. Это Нейджи-тойн (1557—1653), ойратский Зая-пандита Намкай-Джамцо (1593—1662) и Богдо-гэген Дзанабадзар (1635—1723). Последний стал главой буддийской сангхи Монголии и, благодаря исключительному художественному дарованию, вошёл в труды европейских историков как «Микеланджело Азии».

Однако традиции Сакья и Кагью тоже практиковались, несмотря на то, что они не были признаны официально. В некоторых небольших монастырях продолжали практиковать традицию Ньингма, однако её истоки не ясны: происходит она от тибетских традиций собственно школы Ньингма или же от практик, восходящих к «Чистым видениям» Далай-ламы V.

Первоначальный стиль возведения монгольских монастырей возник в конце XVI века при постройке монастыря Эрдэни-Дзу на месте древней столицы, Каракорума. С тибетского языка на монгольский были переведены полные собрания текстов «Ганджур» и «Данджур». В Монголию из Тибета перешла традиция монастырской жизни, причём крупные монастыри были единственными оседлыми поселениями на большей части территории страны, важнейшими центрами образования, ремесла и торговли. Появились монгольские учёные, которые писали комментарии к буддийским текстам иногда на монгольском, но большей частью на тибетском языке.

Линия перерождений тибетского мастера Таранатхи стала известна как линия Богдо-гэгэнов, или Джэбцун-Дамба-хутухт, которые стали традиционными главами буддизма в Монголии. Их резиденция находилась в Урге (ныне Улан-Батор). С течением времени тибетский буддизм несколько приспособился к условиям Монголии. Например, Богдо-гэгэн I Дзанабадзар (1635—1723) создал специальную одежду монгольских монахов для ношения главным образом в свободное от выполнения церемоний время. На основе санскритского шрифта ланцза он разработал для монгольского языка и транслитерации тибетских и санскритских мантр и тантр алфавит соёмбо (использовался наряду с уйгуро-монгольской письменностью) [3] .

С конца XVI по конец XVIII века было принято более 20 законодательных актов, преследующих шаманизм и оказывающих законодательную поддержку новой религии. Тем самым состоялось её официальное признание. Однако по-настоящему буддизм в Монголии закрепил свои позиции тогда, когда сумел войти в контакт с культом Вечного Синего Неба и теми народными верованиями монголов, которые большей частью были шаманистическими: культы Матери-земли, ландшафтных божеств (духов-хозяев гор, озёр и других местностей), огня (богини огня, хозяйки домашнего очага), промысловые культы (охотничьи, скотоводческие) и специфический для Монголии культ Чингис-хана как духа-предка и покровителя всего монгольского народа. Все они прошли соответствующую «обработку» буддизмом и после некоторой трансформации и адаптации, сохранив почти неизменным и свой традиционный облик и место в системе мировоззрения народа, частично вошли в состав буддийской культовой практики.

Роль буддизма в истории Монголии неоднозначна. С одной стороны, к началу XX века в стране насчитывалось 747 больших и малых монастырей и храмов и около 100 тыс. монахов, что приблизительно составляло треть мужского населения страны [4] , в каждой семье один из сыновей обычно становился буддийским монахом. Мощная прослойка духовенства владела большим количеством скота. По религиозному долгу на неё работало много крестьян-учеников лам — шабинаров (которых в марксистской литературе неверно называют «крепостными» (подробнее см. [5] ). Некоторые исследователи считают, что это было одной из причин застойного характера экономики страны.

С другой стороны, этот застойный характер экономики обеспечивал гармоничное сосуществование населения с природой (так как традиции не нарушали равновесия в экосистемах), благодаря чему природная среда Монголия до первой половины XX века оставалась в гораздо лучшем состоянии, чем у её соседей (в КНР и России). Монастыри были единственными центрами просвещения, накопления и развития научных и философских знаний в стране. При них работали коллегии переводчиков, переводивших с тибетского и китайского языков на монгольский не только каноническую религиозную, но и светскую литературу; скульптура, живопись и значительная часть ремёсел были сосредоточены в монастырях, и собственно художественный канон также преподавался в монастырях. Среди деятелей монгольского просвещения можно назвать имена лам-философов Агванхайдава, Агван-Балдана, внёсших существенный вклад в развитие буддийской мысли, одного из создателей монгольской художественной литературы писателя Инджиннаша и др.

В ряде значительных по территории регионов Монголии монастыри были единственными оседлыми городскими центрами, функционируя как города, с административными и судебным функциями, с группирующимися вокруг них ремесленными и торговыми центрами.